по- прежнему растягивавший до предела мое влагалище.
Но тут все пошло еще хуже, хоть, казалось, это и невозможно.
Насильник отпустил мое лицо и проделал пару каких- то пасов. На несколько мгновений я поплыла, а потом…
А потом я заорала от дикой боли в попке. Этот урод взял меня противоестественным способом!!! Мне показалось, что в зад вонзился раскаленный кол. Я обвисла на веревках, не в силах ни пошевелиться, ни даже кричать. Только хрип клокотал в горле, да из глаз брызнули слезы.

- Боги, какая же ты тесная, - я едва различала мужской голос.
- Ублюдок, - прохрипела я, плача, - сволочь, мерзавец…
Однако гиганту, волшебством расслабившему меня на минуту, что позволило ему беспрепятственно войти в мою попку, было чихать на слезы, струящиеся из моих глаз. Он начал неторопливо двигаться.
- А- а- а, - застонала я, чувствуя, как двигается член и какой дикой болью отдается каждое его движение.
- Ничего, детка, у тебя все заживет через пару часов, зато ты жива.
Я уже мало что соображала, а меня имели в попку. Мое тело слабо трепыхалось в путах, покорное рукам, лежащим на бедрах и раз за разом насаживающих меня на разрывающий член. В то же время ублюдок не забывал иногда тискать мои груди, а также то и дело грубо ласкал мою освободившуюся дырочку, то теребя нежные лепестки, то проникая внутрь. И тогда я чувствовала, насколько тонкая стеночка отделяет его пальцы от ходящего во мне поршня.

Хуже всего было то, что я почувствовала, что мужчина, грубо насиловавший меня, уверенно подводит мое покорное тело к оргазму. «Боги, разве это возможно?» - думала я, ощущая с одной стороны дикую боль, а с другой подступающее наслаждение.
И вот я уже забилась на проклятом члене в пароксизме наслаждения, стоная и крича.
Великан не выдержал сокращений моего тугого ануса на своем члене и разрядился сам. Мощная струя ударила меня внутри, обжигая и продлевая оргазм. Кажется я провалилась в забытье на несколько минут. А когда пришла в себя, узрела перед глазами сапоги чудовищного размера.
- Я продемонстрировал ограм, что ты моя женщина. Тебя теперь не будут поджаривать на медленном огне, а просто продадут в рабство. Извини, выкуп за тебя я заплатить не могу – я нынче на мели.
- Пошел в преисподнюю, сволочь, - на эту фразу я потратила последние силы.

- Приятно, когда красивая женщина говорит тебе спасибо, - услышала я и сапоги исчезли из поля моего зрения.
Я была просто уничтожена. Наверное, и синяки на грудях, на бедрах, скулах давали бы себя знать, может быть растянутая невероятный членом киска саднила бы, но любая боль меркла перед пожаром в уделанной попочке…
Пришла я в себя под какой- то вонючей шкурой, сложенная в три погибели. Естественно, меня никто не подумал одеть, помыть. Было мерзко и противно. Но боли не было. Я брезгливо потрогала себя между ног. Грязно было изрядно – я все еще была покрыта подсохшей спермой, собственными выделениями, да еще все это смешалось с пылью. Однако боль ушла. Словно и не меня пялили недавно во все дырочки огромным членом!

Только через пару минут я поняла, что мое тесное узилище покачается. Я была запихана в корзину, которую нес на спине огр!
Я попробовала приоткрыть крышку, развинуть прутья, но они были жесткими и не поддались. Скрипя зубами, я оставила затею.
Так я качалась за спиной огра, то скрежеща зубами, то безуспешно пытаясь царапать ивовые прутья.
Между бедрами уже зудело от грязи. Я провела рукой… И о, чудо! Зуд исчез! Заодно мои пальцы ощутили мягкую бархатистость лепестков! Это что же – я там чистая? Может я и правда ведьма?
Додумать я не успела. Корзину сбросили на землю, да так, что мне едва не переломало ноги. Крышка откинулась, и меня за волосы выволокли на свет божий.

Я верещала и стучала кулачками по руке. С тем же успехом можно было колотить по дубовому суку.
Когда огр поставил меня на землю и отпустил волосы, я разлепила глаза. Мы находились в каком- то перелеске. На меня вылупился хлыщ, разодетый в пух и прах в какие- то дурацкие кружева и бантики. Он прижимал к носу платочек и бесцеремонно меня разглядывал.
- Повернись, - приказал он мне.
- Пошел ты… - я не собиралась выполнять приказание, но тут мою попочку ожгла плетка. Огр знал свое дело…
Я взвизгнула и быстренько повернулась.
- Хороша! Хоть и вонюча!
- Нагнись!
- Вот уж…

Плетка ударила меня по соскам, и я поспешила нагнуться.
- Раздвинь ягодицы и пизденку!
Я зарычала от унижения, но выполнила распоряжение.
- Хороша девка! Стройненькая, сиськи большие, пизденка аккуратненькая, бреется..
Не бреюсь, а удаляю волоски специальным составом, кретин!
- Ладно. Я ее беру. Сам бы попользовался, да надо цезарю угодить, он новую наложницу хочет, чтоб всем хороша была.
Я услышала звон монет, а потом меня вновь дернули за волосы в направлении светящейся дуги в человеческий рост. «Портал», - поняла я, когда мое тело разложилось на молекулы.
Мы переместились сразу в небольшой зальчик какого- то явно большого дома. Мощный амулет портала у этого хлыща! Я уже даже приготовилась в очередной раз быть изнасилованной, после того как меня в очередной раз обездвижат. Теперь при помощи какой- нибудь волшебной побрякушки. Сама я не дамся - буду драться и царапаться – вельможа не вызывал во мне ни малейшего желания, и вообще из тех, кто меня последнее время трахал, был самым противным.

К тому же я кое- что смекнула. И когда вельможа протянул руку к моей груди, я оттолкнула его и прошипела:
- Я – подарок! Не забыл? Хочешь, расскажу цезарю, как ты меня изнасиловал? А?
- Сука… - зарычал пижон, но руки убрал. Немного поколебавшись, он закричал:
- Асиель!...
Через какое- то мгновение в холле появилась рабыня. Я обратила внимание, как плотоядно посмотрел на нее вельможа. Девочка была ничего – стройная фигурка, смазливая мордашка. Она была одета в хитон, обнажавший ножки почти до промежности и одну грудь, маленькую и аккуратную.

- Нужно отмыть эту сучку, - обратился к рабыне хлыщ.
Я быстренько проскользнула мимо рабыни. Находится голой рядом с озабоченным хлыщом было неуютно.
Мы прошли по темному коридору и оказались в умывальне – небольшом помещении, от пола до потолка выложенным изразцами красивого зеленоватого цвета.
- Прошу, госпожа, – Асиель указала на мелкое углубление, в котором было горячей воды на ладонь.
Я блаженно вытянулась на прогретом камне. Мне хотелось окунуться полностью, но и так было хорошо. Тем более, что Асиель полила меня из кувшинчика жидким мылом и принялась меня мыть. Мыло мгновенно вспенилось, и я буквально купалась в пене, а шустрые ладошки мягко растирали мою кожу.

- Какая вы красивая, госпожа, - голос Асиель напоминал колокольчики.
- Ты тоже красивая, - ответила я, рассматривая рабыню.
Хитон Асиель намок, облепив хрупкую фигурку. Она была очень привлекательна с одной обнаженной грудью, с проглядывающей второй. Ткань облепила отчетливо видимый сосок, да и попка мелькала то и дело, обтянутая мокрой тканью.
Асиель приподняла мою грудь одной рукой, а второй стала оглаживать. Нежные пальчики ребристо прошлись по соску, и я вздрогнула от сладких ощущений. Так же Асиель поступила и со второй грудью, и я закусила губку, чтобы не застонать. Когда ладонь рабыни скользнула по животу к лобку, я тут же раздвинула бедра.

Едва Асиель притронулась к моим губкам, я застонала и непроизвольно подалась вперед. Рабыня посмотрела на меня:
- Если госпожа желает…
- Да- да, - простонала я, ощущая, как нежные пальчики галдят мои набухшие чувствительные лепестки.
Асиель ввела в меня палец. Меня выгнуло на горячем камне. Я застонала, а рабыня наклонилась, и мой сосок оказался у нее в ротике.
Я старательно прогибалась навстречу девушке, стараясь поглубже насадится на палец, и выпячивала грудь. Асиель посасывала мой сосок, играла с ним языком,...а ее пальчики творили со мной совершенно невообразимые вещи – она успевала ласкать и мои губки и клитор и находится в моей влажной глубине.

А потом ее голова очутилась у меня между ножек, и я закричала, чувствуя, как меня быстро- быстро трахает шустрый язычок. Долго я не продержалась. Оргазм накрыл меня, я сдавила бедрами голову рабыни, а руками давила и давила на затылок, чтобы ее язычок был во мне поглубже.
Остальной процесс я помню плохо – меня домыли. Расчесали и проводили в покои, где меня ждала пуховая постель.
Пробуждение было не из приятных. С меня грубо сорвали покрывало. Над постелью стоял знатный хлыщ и оглядывал мои прелести маслянистым взглядом. Мне немедленно захотелось вымыться снова. Я прикрывалась как могла, зло смотря ему в глаза, но это помогало мало – меня рассматривали самым паскудным образом. Вельможа проскрежетал зубами, пробормотав:
- Расскажет же сучка цезарю… Все вы такие… Сучки…

Потом он бросил мне какие- то лоскутки:
- Одевайся. Мы сейчас же едем к цезарю. Хочу подарить тебя, пока никто не нашел ничего подобного…
Я с усмешкой поглядела на нечто газовое в своих руках. Это одежда?
Однако лежать голой, ощущая, как тебя рассматривают, тоже мало приятного. Я торопливо напялила одежду на себя. В покоях стояла зеркало, и я едва не застонала, углядев результат. Лучше бы оставаться голой!

Прозрачный топик буквально лежал на грудях, не закрывая нижнюю округлость моих прелестей. Можно было бы сказать - «хоть соски прикрыты», но ткань была прозрачна и натянута на моих грудях так, что и окружность сосков была отчетливо видны, да бугорок недвусмысленно и нагло выпирал. С шароварами было примерно то же самое – с боков были только шнурочки, и мои длинные ноги были полностью открыты. А линия талии была настолько низко. Что едва прикрывала губки, почти полностью открывая лобок с рожицей Вутси. Создавалось впечатление, что Вутси озорно выглядывает из- за края шаровар. Страшно представить, что можно подумать, если представить, где он сидит!

Я гневно посмотрела на вельможу, довольно усмехавшегося и не подумавшего опустить взгляд на протяжении всего моего одевания. Но, увы, он снова схватил меня за волосы и потащил из комнаты, несмотря на то, что я упиралась и орала.

Канвиций ласкал мое упругое податливое тело. Я постанывала, когда руки цезаря находили особо чувствительные места. Наконец, мужчина счел, что я готова. Он повалил меня на спину и, встав между покорно раздвинутыми ногами, приставил член к набухшим губкам. Одно движение бедер, и багровая головка ворвалась в мое увлажненное влагалище. Я застонала и приподняла бедра, чтобы член проник в меня, как можно глубже. Мужчина захрипел, стоя надо мной в позе победителя. Он часто повторял, что мое влагалище было таким же узким, как попка у начинающих шлюх.

Я же еще напрягла внутренние мышцы, ощущая, как они охватывают твердый кол. Взрыкнув, цезарь принялся охаживать свою наложницу, грубо вонзаясь в мою податливую влажную киску.
Через какое- то время Канвиций, задыхаясь, приказал мне перевернуться на живот. Я перевернулась и, зная, что от меня требуется, слегка приподняла попку, чем и воспользовался мой господин. Он просто таки насадил меня на свой член, а потом, навалившись, просунул руку под живот, лаская набухшие лепестки. Я понимала, что Канвиций, находится на пределе – его член разбух настолько, что, казалось, вот- вот порвет меня.

Поэтому я, едва пальцы мужчины начали хозяйничать внизу живота, покорно отдалась их ласкам, стараясь приблизить оргазм. Через непродолжительное время мое тело выгнуло так, что мужчина едва удержался сверху, однако не прекращал движений, пронзая меня снова и снова. Цезарь знал, что я не могу понести, но, чувствуя приближение оргазма, вышел и, ревя от восторга, кончил мне на ягодицы. Я покорно подставляла попку под излишки страсти господина, старательно прогибая спинку и всем видом изображая восторг.
Когда мужчина покинул меня, я поднялась и подошла к бассейну в углу покоев. Теплая ароматизированная вода приняла мое стройное разгоряченное тело в свои объятия, и я расслабилась, наслаждаясь томной негой.
Последнее время цезарь стал уделять мне, своей новой наложнице, слишком много внимания. Это было неудивительно. С первых минут моего появления в гареме меня преследовали завистливые взгляды других наложниц.

Цезарь стал слишком частым гостем в моих покоях.
Я вздохнула, плеская ножкой. Цезарь со своей любовью уже утомил… Да еще необходимость каждый раз кончать… Это становилась все труднее. Собственно я не собиралась задерживаться в наложницах надолго, однако побег следовало организовать как следует, а до этого не слишком сердить похотливого господина, заставлявшего то и дело раздвигать ножки.

С чего, собственно, начать?

Вспомнилась неприятная сценка, когда арестовали молодого стражника. Он подсматривал за мной и другими наложницами, залезая на стену дворца, откуда была видна часть малого дворика гарема. Обычно я именно там принимала воздушные и солнечные ванны. Другие девушки редко появлялись в этом дворике, предпочитая более просторный главный двор с большим бассейном. Думаю, этот стражник приходил полюбоваться именно на меня. Я не отдыхала, конечно, полностью обнаженной, но мои одеяния скорее могли распалить мужчин, чем простая обнаженность.
Стражник был неосторожен и свалился почти ко мне под ноги. Поднялась паника, во дворик мгновенно примчались евнухи, скрутили молодого мужчину и увели.

Я мечтательно улыбнулась, вспомнив молодого стражника. Он чем- то походил на Ската, только был более худощав, не мог похвастаться широкими плечами и мускулистой грудью. Тем не менее он был строен, как кипарис, и красив… А его глаза… Несчастные и счастливые, когда он смотрел на меня…

Я знала, что его бросили в подземелье. А что если мне его навестить? Стражи в подземелье нет, там слишком надежные решетки и толстые стены…
Я быстренько поднялась, наскоро вытерлась и ринулась в спальню. Призванные служанки уложили мои волосы в ракушку. Теперь нужно было продумать свой наряд. Я долго колебалась между топиком с набедренной повязкой и длинным шелковым платьем. Выбор пал на платье. Оно было облегающим, но не обятгивающим. Кроме того, я выглядела в нем настолько шикарно, что походила на настоящую королеву. Эротичность же заключалась в том, что при движении складки длинного подола раскрывались, показывая на мгновение мою стройную ножку, да и спина была практически обнажена. Дополнив наряд босоножками на шпильке, я выскользнула из спальни.

Элегантная, благоухающая, с проблескивавшими в прическе бриллиантами, я спустилась в подземелье. Здесь было влажно и прохладно. И довольно грязно. С брезгливой гримаской я пошла вперед и скоро вышла к освещенной площадке. Мой подглядывальщик сидел на соломе. Его руки и ноги были в цепях, прикрепленным к стене. Он был избит, но поднял голову, едва я зашла. Его взгляд обежал мою фигурку, а потом встретился с моим. Я увидела восхищение и обожание. Что ж, к этому я была готова и надеялась на такой эффект.
Плененный стражник поднялся и произнес:
- Госпожа, прости меня за то, что я сделал! Ты так прекрасна, что я не жалею о своем проступке. Так и знай!

Я слегка улыбнулась, закусила губку и сделала пару шагов в направлении стражника. Я еще немного опасалась подходить близко. Кто его знает – набросится, задушит… Вместо того, чтобы изнасиловать… Признаться, я была бы не против последнего. Я остановилась очень хорошо – длинное платье, подметающее пол, чуть разошлось, обнажив ножку до самого бедра. Оценив произведенный эффект, я, мило улыбнувшись, спросила:
- Я не сержусь. Как тебя зовут, герой?
- Румат.
- Не жалеешь, значит?
- Нисколько, госпожа! Наоборот, я счастлив от того, что видел твою красоту. Это стоит жизни!

Пожалуй, не задушит, - подумала я. – И не изнасилует... Потому что я отдамся сама.
Я ...приблизилась вплотную, положила пальчики на грудь Румату, потом склонила голову и нежно поцеловала его в шею. Пленник вздрогнул, его руки задрожали. Он хотел и боялся заключить меня в объятия.
- Смелее, герой, - прошептала я, забирая губками мочку уха.
Зазвенели цепи, и мое тело оказалось в судорожных объятиях. Я счастливо рассмеялась, так как Румат принялся целовать мою шею, ложбинку между грудями в декольте, нежно прикасаясь губами к коже. Его руки ласкали мою спину, опускаясь все ниже, и скоро уже оглаживали попку. Движения становились все настойчивей, я чувствовала, как руки то и дело устремляются под попку, чтобы через ткань прикоснуться к моей киске.

Потом Румат, глядя мне в глаза, снял с плеч бретельки, и платье соскользнуло с моих грудей. Не мешкая, Румат припал к моим соскам ртом, одновременно приподнимая мои шары руками. Я застонала и отдалась на волю изысканно ласкавшим меня губам. Мои соски то ласкали языком, то втягивали глубоко- глубоко. Я уже вся текла от того, что со мной проделывали.

На миг я отстранилась, платье упало к ногам, оставив меня полностью обнаженной перед мужчиной. Затем мы снова слились в объятиях и в сумасшедшем поцелуе. Животом я ощущала вставший под набедренной повязкой член, и не долго думая, сдернула ткань, закрывающую вожделенный предмет. Ощутив мощь вздыбленного органа, я нежно прошлась по стволу коготками, сдавила навершие в кулачке.
Румат застонал и, не вынимая языка, хозяйничающего у меня во рту, просунул руку между моих бедер. Теперь уже я стонала, выгибаясь на пальце, проникшем в горячую страждущую глубину.

Меня уложили на солому. Я уже мало что соображала и была так разгорячена, что цепи, иногда касавшиеся моей нежной кожи, казались обжигающе холодными.
Румат оставил мои губы и принялся нежно целовать сначала шею, потом груди, уделив повышенное внимание соскам, потом живот… Когда его губы миновали лобок, я призывно раздвинула ножки, и почувствовала горячее дыхание на своих влажных лепестках. А потом их взяли в рот и стали нежно перебирать. Я хрипло закричала, едва не кончив.

А мужчина и не думал останавливаться, введя в меня язык. Я чувствовала, как его пальцы раздвигают губки, а меня все глубже ласкают изнутри. И тут уж я не сдержалась. Мое тело выгнуло, я забилась в сладких судорогах, крича и стоная.
Но останавливаться на этом я не собиралась. Я опрокинула Румата и устроилась перед его членом. Какое- то время я ласкала его рукой, наблюдая, как из дырочки навершия выходят прозрачные капельки смазки. Я слизывала их язычком, пока, уже не в силах терпеть, заглотила разбухшую головку. Ох, какой член был твердый! Я ощущала чувствительными губками стальную мощь под бархатистой кожицей, а мой язычок, не переставая, работал, лаская, где только можно, орудие в моем рту.

Я могла бы отсасывать вечно, но Румат буквально сбросил меня и скоро его тело навалилось на мое, придавливая к полу. Понимая чувства мужчины, я поспешно просунула руку между нашими животами и, взяв твердый, вздрогнувший от прикосновения, член, приставила его к своей влажной киске. Румат двинул бедрами, и я снова закричала, ощутив внутри себя горячий, словно стальной, кол. Я ласкала ступнями бедра мужчины, а ладонями – плечи, а он, в свою очередь, не переставая размеренно двигаться, то и дело впивался в мои губы.
Я усиленно подмахивала, постанывая, когда Румат забивал свой член особенно глубоко.
- Я хочу, чтобы ты кончил мне в ротик, - задыхаясь, прошептала в ухо имевшего меня мужчины.

Румат скатился с меня, улегся на спину, но не дал припасть сразу к своему вздыбленному члену. Он повернул меня, и моя киска оказалась над его лицом. Я расставила колени пошире, и Румат впился в мою киску губами.
Сознание едва не покинуло меня от такой изысканной ласки. Я упала лицом вперед, ткнувшись лицом в жесткие завитки и кончая- кончая- кончая. Моя рука судорожно и нежно прижимала влажный, весь в моих соках, член к щечке, пока я немного не пришла в себя и не насадилась на член ртом.

Меня всю исследовали изнутри языком, а я, задыхаясь, стоная и мыча, сосала и сосала великолепную штуку, так мило разбухавшую в моем ротике.
Наконец, Румат застонал, и густая струя брызнула мне в рот. Я ловила потоки губами, они попадали на щеки, нос. Я размазывала сперму прямо головкой по губам, иногда посасывала ее, чтобы высосать нектар досуха.
Моя головка устроилась на плече мужчины. Меня даже не беспокоила цепь, лежащая на спине. Какие мелочи. Я пыталась сообразить, для чего я сюда приперлась, кроме секса конечно, когда Румат тихо произнес:
- Теперь мне не жалко умирать, не страшно попасть в ад. Я уже был в раю.

О! Вспомнила! С чего бы начать? И вообще, как устроить побег Румату. Ну, и себе тоже.
- Послушай, - я привстала, качнув грудями, - я придумаю, как тебя освободить!
Румат заинтересованно уставился на мои шары.
- Ну, погоди, миленький, немножко! Серьезно! – воскликнула я, когда Румат ласкающе сжал мою грудь.
- У нас нет времени. Во- первых, у меня встает; во- вторых, меня через три часа казнят.

Я охнула, закусив от горечи губку. Боги, что же делать?
Я здорово разозлилась. На все и на всех! Я оттолкнула руку, невзначай скользящую по лобку с явным намерением приласкать киску. Я была бы не против, но….
Я с досады ударила по железному кольцу на запястье Румата. И вдруг метал начал краснеть и осыпаться искрами на солому.
Румат вскрикнул и вскочил, сбросив меня так, что мои груди ощутимой шлепнули о каменный пол. Он тряс рукой, запахло паленым мясом, но его рука была свободна!

Да я ведьма, деволы меня возьми!
Я вскочила и принялась касаниями освобождать Румата. В результате его щиколотки, запястья были освобождены, хотя и покрылись пузырями от ожогов.
Я быстро накинула платье.
- Бежим. Я знаю, как выбраться из дворца! Дальше – ты должен вывести нас из города. Подадимся в Скваздот.
Я ринулась к потайному ходу, но Румат схватил меня за руку.
- Богиня моя! Я так побегу? – Румат застенчиво показал на свой пах.
О, боги! Повязку он не надел, и его член стоял, гордо красуясь в своей неприкрытой мощи!
- Это тебе мешает бежать? – проворчала я.
- Нет, но…

Я игриво коснулась дрогнувшей головки:
- Чем же я могу помочь?
А потом я опустилась на колени перед мужчиной, и, лукаво смотря ему в глаза снизу вверх, вобрала головку в ротик. Рука Румата легла на мой затылок и поначалу робко, а потом все настойчивей, начала задавать мне ритм. В конце концов меня просто трахали в рот, я только старательно делала губки колечками, плотно насаживаемая на член.

Румат кончил. Я с наслаждением глотала сперму, еще не зная, что Румат больше не будет кончать мне в ротик, но найдется много других желающих. Что мы расстанемся с ним уже через несколько часов. Что я стану настоящей ведьмой. А потом и королевой.
А пока я вылизывала, посасывала все еще твердый член, ласкала языком багровую головку, выталкивающую последние белые капельки.